Человек стремится самосохранится.
Существует так называемый инстинкт самосохранения. Человек самосохраняется через обеспечения себя едой, водой , теплом и многими другими вещами. Это телесный аспект и к нему можно отнести и момент выживания в битве за жизнь, и момент битвы, что ведет воин. Человек хочет самосохраниться и через продолжение рода-это тоже инстинкт самосохранения, который существует в теле человека или вложен в тело природой. Для такого способа самосохранения существуют любовные игры, секс, вынашивание и роды. Когда начинаешь говорить языком об инстинкте самосохранения через секс и то, что его сопровождает, то всегда приходишь к любовному дискурсу, а может быть даже к поэзии, то есть язык начинает участвовать в процессе самосохранения. Это не значит, что антиязык как противоположное поэтическому будет помогать саморазрушению.Наоборот, антиязыковые игры, являются дополнением к обыденному, научному или философскому дискурсу. Антиязыковые игры помогают языку адаптироваться , чтобы человек смог выжить, приспособиться к вновь появившимся обстоятельствам, которые были неведомы до того языку.
Кроме всего прочего, именно язык является средством (как и секс) к осуществлению инстинкта самосохранения. Язык является таким же физиологическим процессом как и прием, переработка и удаление пищи. То же самое с сексуальными играми.
Лучше и понятнее будет, если сравнить язык с процессом приема пищи, ее переработкой и выделением. Язык не только сопровождает прием пищи , ее подготовку и т.д., но и является другим дополнительным процессом как и секс, уже после приема пищи и осуществления секса. То есть язык сопровождает человека всегда даже во сне, но в меншем количестве, его тело постоянно в процессе самосохранения и даже иногда начинает казаться особо разумным существам, у которых развит языковой аппарат, что язык, как разумный инструмент , является главным процессом в выживании человека и человечества( если считать, что мы знаем, что такое человек и человечество).
Проще говоря, язык, процесс говорения, речь, письменная и устная , помогают человеку выжить как виду, помогают выжить как определенной социальной общности, помогают выжить отдельному индивиду, то есть помогают телесному самосохранению. Что же по другую сторону телесности? Может быть мистический опыт. А может быть божественный экстаз, который никак не связан с процессом самосохранения и даже наоборот является саморазрушением. По крайней мере, по другую сторону нет языка, говорения,о чем и написал Кастанеда. Кастанеда, скорее всего, к этому пришел постепенно и возможно без посторонней помощи. Он писал в своих сочинениях о человеке, который хочет сохраниться не только здесь и сейчас, сохраниться на родной земле, но и сохраниться вечно, то есть у него был свой религиозный замысел. Если говорить с религиозной позиции, то богам не нужно себя сохранять, им не нужна пища, сколько бы не говорили поэты метафорически о пище богов, им не нужно совокупляться, чтобы продолжить род и иллюзорно видеть в этом бессмертие, связывая это с абстирактными рассуждениями о любви и вечности. В конце концов , богам не нужен человеческий язык, который помогает находить, сохранять, приумножать пищу в домах и полях, богам не нужна языковая помощь в сексе, да секс им вряд ли нужен, только если он был нужен античным богам и героям . Даже людям язык мешает достичь экстаза в любовных играх.Богам не нужен и антиязык как дополнение к языку.
К чему все это написано, а к тому, что вставшим на путь воина должно быть известно это положение обычного человека с его жалким инструментом для выживания и самосохранения, а на пути знания - эта связка язык-антиязык будет только мешать, вместе со всеми их ухищрениями и уловками. Человек знания как и философ античности может стремится к мудрости богов, которые не считают важным и всепоглощающим инстинкт самосохранения, они умеют рисковать, чтобы как это отражено в мифологии индейцев, не быть съеденым орлом. Сознание человека, а может и всего человечества как общественное сознание, настраивается на самосохранение и человеку знания нужно постепенно изменять сознание, чтобы первобытные инстинкты не захватывали его существо полностью, чтобы человек знания был не только частью общего природного или социального процесса, но и отдельным миром, который обретет вечность после смерти тела. После этих слов можно было бы замолчать, можно было бы привести цитату из Библии или из другого религиозного писания, но лучше вспомнить учение Дона Хуана и его отношение к общественной глупости. Дон Хуан был до определенного момента оптимистом, любил смеяться и не любил плакать, не любил язык, его оковы, его глупость, как и контролировать глупость других движений, что ведут к самосохранению человека в социуме. Философы же рекомендовали не плакать, не смеяться , а понимать, опять же с помощью языка и это слабость, интеллектуальное заблуждение. Каждому человеку выбирать самому свой путь, если ,конечно, у него развита сила воли, а не только разум и он может выйти из под влияния окружения, из под вляния языка, речи, разговоров-внутренних и внешних. Кастанеде , по его же словам , помогал в этом дымок. Тогда наступала тишина и появлялись совсем другие образы. Но это совсем другая история.